gototopgototop
События
Патриарший Успенский собор Московского Кремля
Авторизация



Строительство Храма
История строительства Храма
Храм в Яковлевке
Храм Богоприимца Симеона и Пророчицы Анны
БФ "Благо-Вита"
Благотворительный фонд Благо-Вита
Баннер
(На данный момент в разработке)
Икона Блаженной Матушки Матроны Московской
Икона Блаженной Матушки Матроны Московской
Медицинские  беседы св.митр.Серафима (Чичагова)

Медицинские беседы св. митр. Серафима (Чичагова) Том I, Том II

Начни день с милосердия!
Баннер

 

Роберт Анатольевич Ляпидевский – один из старейших актеров Государственного академического центрального театра кукол им. С. В. Образцова и почти его ровесник. Театру исполнилось 85 лет, а Роберту Анатольевичу – 80, и около шестидесяти из них он играет на сцене.

Сыну известного полярного летчика, первого героя Советского Союза Анатолия Ляпидевского, который спасал челюскинцев, предвещали удачную военную карьеру: отец назвал сына в честь американского исследователя Арктики Роберта Пири, да и образование было соответствующим – Ленинградское нахимовское военно-морское училище. А он случайно попал на прослушивание в театр кукол и нашел там любимую профессию.

Народный артист России, член Попечительского совета Фонда развития детских кукольных театров, участник детской передачи «Спокойной ночи, малыши» и знаменитый конферансье Эдуард Апломбов в спектакле «Необыкновенный концерт».

Роберт Анатольевич Ляпидевский
 
Пленные немцы дарили нам игрушки за бутерброд
- Роберт Анатольевич, вы родились в 1937 году. Какой вам запомнилась Великая Отечественная война?

- Я очень хорошо запомнил момент, когда мне было четыре года, уже ложился спать, и вдруг мама выхватила меня из кровати и побежала вниз в котельную. Мы тогда жили на Никитском бульваре в Доме полярников, который отапливался с помощью печей. В котельную сбежал весь дом, набились, как сельди в бочках. Оказалось – воздушная тревога. Удар был такой, что все затряслось даже в котельной, а она была на 2,5 метра ниже уровня земли. Наверное, метились в наш дом, а бомба попала в соседний. Срезала верхний этаж.

Анатолий Васильевич тогда был директором авиационного завода № 156. И этот завод эвакуировали в Омск. Ночью мы двинулись в путь, и с нами в поезде ехали труппы им. Вахтангова и Охплопкова. Знаменитые актеры! Помню, мы остановились в Бийске, вышли на перрон… и никаких бомбежек.
Как-то незаметно прожили эти годы. Я был окружен такой заботой мамы, бабушки. Был маленький, шустрый. Сам себя веселил. С приятелем где-то прятались, нас звали, а мы не откликались, заставляя родителей волноваться. И я даже не помню, чтобы краем уха, например, за обеденным столом слышал о фронте. Война была где-то далеко, а здесь люди жили творческой жизнью. Бабушка всегда читала мне сказки Пушкина, Гофмана, Андерсона перед сном, я только говорил: «Читай-читай». А засыпал я очень быстро, и из-за этого веселую «Сказку о попе и его работнике Балде» мы дня на три-четыре растянули.

Анатолий Ляпидевский с женой и сыном
- В Москву вернулись уже после Победы?

- В квартиру мы приехали в 1944 году. И были удивлены, когда возле дома начали ставить забор с колючей проволокой. Сначала даже расстроились, что теперь в футбол не поиграть. У нас были настоящие дворники! Запомнил Егора Егоровича, рекрута царской армии, он носил белый фартук и всегда выдавал нам какие-то приборы, а мы помогали ему чистить двор. Потом во дворе поставили две вышки. Привезли пленных немцев, и они начали восстанавливать разрушенный бомбой соседский дом.

- Вы общались с ними?

- Они были страстными подельниками, делали игрушки. Например, нажимаешь на кнопку, и загорается много-много лампочек. Все шипело, открывалось. Немцы дарили нам эти игрушки за то, что мы иногда из дома приносили им бутерброд или колбаску. У нас была домработница Даша, бывшая кухарка, готовила потрясающе вкусно. Я приходил и говорил: «Дай мне что-нибудь». Даша давала мне сверточек, я сбегал с третьего этажа по лестнице к черному входу, где была дырка. Часовые поглядывали, но не запрещали. Немцы благодарили на своем языке вперемешку с русскими словами: «Спасибо», «Danke schön». Там такой контингент солдат был... Нам казалось, что это не те немцы, которые убивали. Хотя кто его знает.
Когда огромное количество пленных немцев вели по Садовому кольцу через всю Москву, люди стояли по бокам и смотрели, приложив руки к лицам, вглядывались в них и молча оценивали, как они могли убивать стольких людей, поджигать хаты в деревнях... Не могу забыть выражения лиц москвичей. Все они были очень скромно одеты, но нет-нет, да кто-нибудь выбежит к колонне и сунет в руки какую-то еду. В 1948 году эти немцы уже были в Германии.

- А ваши родители знали об этих свертках?

- Конечно. Папа реагировал положительно. Он в этом смысле был человеком толерантным. Он был не политрук. Совсем другой категории человек. И многие такие люди были не очень дружны на фронте с теми, кто подслушивали и могли привлечь за какое-то слово.

Марш пленных немцев по улицам Москвы 17 июля 1944 года
 
Когда узнали, что в роду был священник, отца отчислили
- Ваш дедушка по линии отца был священником. Есть история, что однажды Сталин сказал Анатолию Васильевичу: «Запомни, Анатолий, у тебя отец – поп, я сам – почти поп, так что можешь ко мне всегда обращаться по любому поводу». Это правда?

- Сталин частенько устраивал приемы в Кремле и приглашал интеллигенцию. Все встречались, общались. И этот диалог произошел на одном из таких вечеров уже после 1934 года. Из-за этого отцу пришлось много пострадать.

Когда в военном училище морских летчиков в Петербурге, где он начинал учиться, узнали что в роду священник, то сразу отчислили. Никто его не поддержал. Потом отец поехал в Ейск в училище морской авиации. Тогда прошлое немножко отступило от Анатолия Васильевича и, тем не менее, всегда преследовало. Например, когда встал вопрос вступлению в партию, хотя отец очень много раз отказывался. Но кто-то из «доброжелателей» сказал, заинтересовалось правительство.

Дед был учителем истории и географии, а потом стал служить в церкви. У Анатолия Васильевича была многодетная семья: три брата и четыре сестры. Брат Александр – чемпион-тяжелоатлет, Георгий – авиационный инженер. А вообще фамилия «Ляпидевский» является священнической. Отец Ляпидевский был известным священнослужителем в Петербурге, но во время революционной баталии был схвачен и расстрелян.

- И как складывались отношения между вашим отцом и Сталиным?

- Во время войны Анатолию Васильевичу надоело общаться с Иосифом Виссарионовичем, который все время настоятельно требовал давать самолеты. Его не волновало, как живут люди, сколько смен работают, где спят и чем питаются. Анатолий Васильевич и вся инженерная группа говорили: «Мы не можем, люди на земле, станки на земле – все под открытым небом». Обстановка была очень неприятная, но все работники завода относились к Анатолию Васильевичу как к отцу родному.

Он сделал все, что требовалось: наладил производство, самолеты пошли, а потом написал рапорт и в начале 1943 года ушел на фронт к Михаилу Михайловичу Громову, который командовал 7-ой воздушной армией на Карельском фронте. И там занимался инженерной частью. Ремонтировали самолеты, давали им вторую жизнь.

Лет семь назад перед спектаклем ко мне билетерша подходит и говорит: «Роберт Анатольевич, там мужчина с женщиной хотят с вами повидаться». После спектакля познакомились. Оказывается, этот мужчина воевал вместе с Анатолием Васильевичем! Они с женой пришли в театр, посмотрели афишу и увидели знакомую фамилию. Спросили билетера: «Это сын того самого?». Познакомились, рассказал, как Анатолий Васильевич его принял и назначил главным редактором стенгазеты. Раз в неделю там публиковались новости с фронта и даже какие-то анекдоты, чтобы развеселить людей.

 

Без юмора в нашем театре делать нечего

- В спектакле «Сталинград» постановки Резо Габриадзе у вас одна из главных ролей. Как удалось передать трагедию Великой Отечественной с помощью кукол?

Это очень серьезный спектакль. Десять лет назад мы показывали его в Берлине. Там есть такой фрагмент «Песок»: медленно осыпается груда песка, из песка встает кукла-солдат, достает в песке каску, находит и вынимает крест, устанавливает его в землю. А песочек медленно осыпается. И вот этот солдат достает погибшего немецкого солдата, надевает ему каску. Происходит такое бережное, нежное захоронение. Этот песок сталинградский.

Резо и художник поехали на подмосковный полигон, набрали латунные гильзы из боеприпасов. Резо попросил мастера выточить из дерева точно такие же пули, а внутри гильзы насыпали песок с берегов Волги. И огромное количество этих снарядиков поставили как сувениры. Немцам это так понравилось. Они брали и благодарили. И весь спектакль сидели, затаив дыхание. Этот фрагмент вызвал буквальные эмоции, какие и должны быть. Зрители были в слезах. Может быть, какие-то немецкие семьи относились к этому жестко, а кто-то был сентиментален. Многие потеряли близких в этой страшной войне. И нетленная фигура солдата только подчеркивала трагедию.Это провезло впечатление и на нас. Все происходило в центре Берлина, война еще стояла перед глазами. И казалось бы, должна быть какая-то неприязнь и недобрые отношения. Но все было так сбалансированно, что мы сами даже не ожидали такую реакцию.

А в Германии на гастролях мы были в 1975 году, правда, такое время, что нельзя было ни с кем общаться. Мы из ГДР выезжали в западный Берлин, зигзагами проезжали эту стену и направлялись на главную улицу Курфюрстендамм в Шиллер-театр, где играли «Необыкновенный концерт» и «Божественную комедию». Когда полицейский спросил шофера: «Кого везешь?» и узнал, что Театр Образцова, то захохотал и сразу пропустил, не спрашивая никаких документов.

 
 

 

 
Слово Патриарха. Неделя 3-я по Пятидесятнице
25 лекция. Искупление
Православные просветительские курсы
Протоиерей Вадим Леонов
Православный календарь
Кто на сайте
Сейчас 1279 гостей и 7 пользователей онлайн

Страны

63.2%United States United States
16.9%Russian Federation Russian Federation
11.1%Ukraine Ukraine
2.3%Netherlands Netherlands
1.3%France France
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval